1

Re: За какие "на самом деле" грехи рассстреляли Н.И.Ежова

«А вы знаете? Мамыкина снимают
                           - За разврат его, за пьянство, за дебош…» 

Никита Петров, Марк Янсен «Сталинский питомец» - Николай Ежов» Москва, РОССПЭН. Фонд Первого Президента России Б.Н.Ельцина, 2008г. 446 стр. Перевод с англ.

    Довольно долго думал, не поместить ли этот текст на форум «Не все же время о серъезном», но не решился. Все-таки фигура – железный нарком! Но вот передергивающие ручонки «письменников» умиляют. Обратите внимание, как соотносится информация о Н.И. как о заботливом  отце и о  его почти круглосуточных «отдохновениях».

Стр. 28…30:
«У Ежова, однако, были не только гетеросексуальные связи. 21 апреля 1939 года он написал признание в следственный отдел НКВД о своей «длительной подверженности пороку педерастии». Разумеется, слово «педерастия» означало гомосексуализм, но именно это признание, по-видимому, было обоснованным, и поэтому его следует процитировать более подробно:
«Начало этому было положено еще в ранней юности когда я жил в учении у портного. Примерно лет с 15 до 16 у меня было несколько случаен извращенных половых актов с моими сверстниками уче- никами той же портновской мастерской. Порок этот возобновился в старой царской армии во фронтовой обстановке. Помимо одной случайной связи с одним из солдат нашей роты у меня была связь с неким Филатовым, моим приятелем по Ленинграду, с которым мы служили в одном полку. Связь была взаимноактивная, то есть «женщиной» была то одна, то другая сторона. Впоследствии Филатов был убит на фронте.
В 1919 году я был назначен комиссаром 2 базы радиотелеграфных формирований. Секретарем у меня был некий Антошин. Знаю, что в качестве начальника радиостанции. Сам он инженер-радиотехник. С этим самым Антошиным у меня в 1919 году была педерастическая связь взаимноактивная.
В 1924 году я работал в Семипалатинске. Вместе со мной туда поехал мой давний приятель Дементьев. С ним у меня также были в 1924 году несколько случаев педерастии активной только с моей стороны.
В 1925 году в городе Оренбурге я установил педерастическую связь с неким Боярским1, тогда председателем Казахского облпрофсовета. Сейчас он, насколько я знаю, работает директором художественного театра в Москве. Связь была взаимноактивная.
Тогда он и я только приехали в Оренбург, жили в одной гостинице. Связь была короткой, до приезда его жены, которая вскоре приехала.
В том же 1925 году состоялся перевод столицы Казахстана из Оренбурга в Кзыл-Орду, куда на работу выехал и я. Вскоре туда приехал секретарем крайкома Голощекин Ф.И. (сейчас работает Главарбитром). Приехал он холостяком, без жены, я тоже жил на холостяцком положении. До своего отъезда в Москву (около 2-х месяцев) я фактически переселился к нему на квартиру и там часто ночевал. С ним у меня также вскоре установилась педерастическая связь, которая периодически продолжалась до моего отъезда. Связь с ним была, как и предыдущие взаимноактивная»2.
В конце 20-х — начале 30-х годов Ежов пристрастился к пьянству. Позже Зинаида Гликина, давняя подруга Евгении еще по Гомелю и постоянная гостья в ее доме, показала на допросе: «Еще в период 1930-1934 гг. я знала, что Ежов систематически пьет и часто напивается до омерзительного состояния... Ежов не только пьянствовал. Он, наряду с этим, невероятно развратничал и терял облик не только коммуниста, но и человека»1. Одним из его близких друзей, с которым он любил пьянствовать по ночам, был его коллега по наркомату земледелия Федор Михайлович Конар (Полащук); скорее всего, они познакомились в 1927 году. После ареста Ежов утверждал, что «Конар и я всегда пьянствовали в компании проституток, которых он приводил к себе домой»2. Став заместителем наркома земледелия, Конар в январе 1933 был арестован по обвинению в шпионаже в пользу Польши, два месяца спустя приговорен к смерти за «саботаж в сельском хозяйстве» и расстрелян3.
Другим собутыльником был Лев Ефимович Марьясин, вместе с Ежовым бывший еще одним заместителем заведующего орграспредотделом с ноября 1927 года. В 1930 году он стал членом правления Госбанка СССР, а в следующем году — заместителем председателя; в 1934 году он был уже председателем правления Госбанка и заместителем наркома финансов. Имеются свидетельства о том, как Марьясин и Ежов любили убивать время. Напившись пьяными, они устраивали соревнование, кто из них, сняв штаны и сев на корточки, выпуская газы быстрее, сдует горку папиросного пепла с пятикопеечной монеты4.
Через Марьясина Ежов познакомился с его шефом Георгием Леонидовичем Пятаковым. С 1928 года Пятаков был заместителем председателя, а в следующем году — уже председателем правления Госбанка СССР, а затем в 1932 он стал заместителем наркома тяжелой промышленности. На суде в 1940 году Ежов рассказал о своей обиде на Пятакова: «Обычно Пятаков подвыпив, любил издеваться над своими соучастниками. Был случай, когда Пятаков, будучи выпивши, два раза меня кольнул булавкой. Я вскипел и ударил Пятакова по лицу и рассек ему губу. После этого случая мы поругались и не разговаривали»5. Марьясин пытался помирить обоих, но Ежов отказался и, в конце концов, порвал и с Марьясиным. Все эти и другие знакомые Ежова были впоследствии осуждены как «троцкисты» и т.п., а когда в 1939 году Ежов сам был арестован, его, конечно же, обвинили в контактах с этими «врагами»».

Стр.137:
«Своих детей у Ежовых не было, и летом 1936 года они взяли из подмосковного детдома маленькую сироту по имени Наташа. На даче Ежов учил ее играть в теннис, кататься на коньках и велосипеде. По воспоминаниям, он был нежным, любящим отцом, осыпал ее подарками и вечерами, приезжая с Лубянки, играл с ней4. Мать Ежова Анна Антоновна проживала в их городской квартире или, по крайней мере, часто бывала там.

Стр.139:
«Ежов продолжал пьянствовать. Его родственники давали показания о его «пьяных загулах» дома и на даче с друзьями и соратниками, многие из которых были впоследствии «разоблачены» как «враги народа». По свидетельствам Анатолия Бабулина, дружеские взаимоотношения поддерживались систематическими пьяными оргиями3.
Ежов пьянствовал не только у себя дома. Как показал Василий Ефимов, телохранитель Ежова в 1937-38 годы, Фриновский и Шапиро, возглавлявший Секретариат НКВД, также устраивали «пьянки» в его кабинете, посылая за вином, водкой и другими алкогольными
напитками охрану. Ефимов рассказывал, как Ежов и Литвин «напивались до безумия после чего начинали беситься и по 6-7 часов ночью играли в городки», заставляя Ефимова и других помощников бегать за битами и рюхами. Ежов часто напивался в принадлежащем НКВД особняке на Гоголевском бульваре, после чего отправлялся в Лефортовскую тюрьму допрашивать заключенных4. И. Я. Дагин, начальник Отдела охраны в 1937-38 годы, подтвердил на допросе, что «не было ни единого дня, чтобы Ежов не напился», и что он пил также у себя в кабинете, а Шапиро добывал водку. Иногда после сильной попойки Ежов действительно уезжал в Лефортовскую тюрьму. Фриновский и Бельский не имели склонности к продолжительным попойкам, но Ежов силой заставлял их остаться».

Стр.189…191:
«После смерти жены, накануне своего неизбежного ареста, Ежов вернулся к своим юношеским привычкам и наклонностям. В заявлении от  24 апреля 1939г. о своих гомосексуальных связях он так описывает период с ноября по декабрь 1938г. : «В 1938 году были два случая педерастической связи с Дементьевым, с которым я эту связь имел, как говорил выше, еще в 1924 году. Связь была в Москве осенью 1938 года у меня на квартире уже после снятия меня с поста Наркомвнудела. Дементьев жил у меня тогда около двух месяцев.
Несколько позже, тоже в 1938 году были два случая педерастии между мной и Константиновым. С Константиновым я знаком с 1918 года по армии. Работал он со мной до 1921 г. После 1921 г. Мы почти не встречались. В 1938 году он по моему приглашению стал часто бывать у меня на квартире и два или три раза был на даче. Приходил два раза с женой, остальные посещения были без жен. Оставался часто у меня ночевать. Как я сказал выше, тогда же у меня с ним были два случая педерастии. Связь была взаимноактивная. Следует еще сказать, что в одно из его посещений моей квартиры вместе с женой я и с ней имел половые сношения.
Все это сопровождалось как правило пьянкой»1.
Возможно, психологическое состояние Ежова диктовало необходимость вытеснить страх перед грядущим с помощью возврата к переживаниям и впечатлениям тех дней, когда он был моложе и пользовался большим успехом. Беспробудное пьянство — тоже способ решения неожиданно свалившихся проблем.
Все эти месяцы его давний друг Иван Дементьев, заместитель начальника охраны фабрики «Светоч» в Ленинграде, в самом деле регулярно гостил у Ежова. Первый его визит длился с 16 по 26 октября, когда Евгения была в Крыму. Затем он вновь приехал на второй неделе ноября и гостил примерно до 11 декабря. По словам Дагина, во время его приездов «была сплошная пьянка». Это подтверждают братья Бабулины2.
«После отравления жены Ежов пил запоем и пытался застрелиться, но Дементьев у него отнял оружие. Кроме того, Ежов, со слов Дементьева, опасался ареста и находился все время в крайне взвинченном состоянии»3. Дементьев показал, что в свой первый приезд в Москву он и Ежов «занимались педерастией», или, как он еще выразился: «Ежов занимался со мной самыми извращенными формами разврата». Ежов радовался, что Дементьев забыл в Ленинграде свою вставную челюсть и неоднократно заставлял того брать в рот его член. А еще Ежов просил его стать своим телохранителем, предпочитая иметь в охране доверенное лицо, а не людей Берии4.

Этот период описал в своих показаниях также Владимир Константинов, политработник Красной Армии в чине дивизионного комиссара. По его словам, с октября по декабрь 1938 года Ежов часто зазывал его выпить в своей кремлевской квартире. Однажды он попросил Константинова прийти с женой Катериной и начал их спаивать.
Напившись, Константинов заснул на диване. Когда он проснулся ночью около часу или двух, прислуга сказала ему, что его жена в спальне с Ежовым; дверь в спальню была закрыта. Вскоре она вышла из спальни вся растрепанная, и они ушли домой. Дома она плакала и сала ему, что Ежов вел себя как свинья. Когда Константинов прилег, Ежов пошел танцевать с ней фокстрот; во время танца, по ее рассказу, «он заставил ее держать в руке его член». Потанцевав, они сели за стол, и Ежов «вытащил член» и показал ей. Потом он «напоил ее и изнасиловал, порвав на ней белье»1.
На следующий вечер Ежов опять позвал Константинова выпить и к слову сказал ему: «Я с твоей Катюхой все таки переночевал, и она хотя и старенькая, но неплохая женщина». Константинов, испытывавший страх перед Ежовым, проглотил обиду. В этот раз Ежов напился хуже обычного. Они слушали граммофон, а после ужина легли спать. Как рассказал Константинов: «Едва я разделся и лег в кровать, смотрю Ежов лезет ко мне и предлагает заняться педерастией. Меня это ошеломило и я его оттолкнул, он перекатился на свою кровать. Только я уснул, как что-то почувствовал во рту. Открыв глаза вижу Ежов сует мне в рот член. Я вскочил, обругал его и с силой отшвырнул от себя, но он снова полез ко мне с гнусными предложениями»2. Телохранитель Ежова — Ефимов подтвердил, что Константинов с женой провели ночь в квартире Ежова и много пили. На следующее утро Ежов приказал адъютантам показать Константинову Кремль, а потом весь день продолжалась пьянка3.
Ежов продолжал интимные связи и с женщинами. С конца 1938 года его племянник Анатолий приводил к нему «девушек» на ночь: сотрудницу наркомата внешней торговли Татьяну Петрову, за которой Ежов ухаживал еще в 1934 году, работницу станкостроительного завода имени Серго Орджоникидзе Валентину Шарикову (под
новый 1939 год) и сотрудницу наркомата водного транспорта Екатерину Сычеву (в конце февраля 1939 года)4".


      Что характерно, «письменники-истореги" даже не упоминают возможности того, что такого рода «признания» могли быть выбиты «мясниками НКВД» точно так же, как он и его подручные проделывали это сами c другими жертвами. А уж идентичность случая с женой Константинова и  "поведения Григория Ефимовича Распутина в ресторане "Яр" не может не броситься в глаза. Были и в НКВД любители историографии!

Отредактировано Yamalez1984 (24-05-2008 18:00:53)

Thumbs up Thumbs down

2

Re: За какие "на самом деле" грехи рассстреляли Н.И.Ежова

Эхо Москвы / Передачи / Именем Сталина / Суббота, 06.09.2008: Никита Петров
http://www.echo.msk.ru/programs/staliname/538136-echo.phtml Дата : 06.09.2008 20:08
Тема : Николай Ежов
Передача : Именем Сталина 
Ведущие : Нателла Болтянская 
Гости : Никита Петров 

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте, вы слушаете «Эхо Москвы», вы смотрите телеканал RTVi, это программа «Выхода нет…», я - Нателла Болтянская. И вместе с издательством «Роспэн» мы представляем серию книг «История сталинизма». И сегодня у нас в гостях историк Никита Петров. Здравствуйте.

Н.ПЕТРОВ: Здравствуйте.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Автор книги "Сталинский питомец" - Николай Ежов". Говорим мы сегодня о личности Николая Ивановича Ежова – «Великого Сталина пламенный зов Всем сердцем, всей кровью Услышал Ежов» - эти строчки процитированы в вашей книги из поэмы Джамбула «О пламенном наркоме Ежове».

Н.ПЕТРОВ: Да, зоркоглазый нарком Ежов.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ежов, ежовщина – этот термин звучал еще при жизни Сталина, и вот скажите – как можно охарактеризовать эту фигуру, на ваш взгляд? Самое яркое действие, пожалуй, это полтора миллиона арестованных…

Н.ПЕТРОВ: Полтора миллиона арестованных за всего лишь навсего 15 месяцев – с июля 37-го года по ноябрь 38-го года.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Краткая характеристика. Я понимаю, вам трудно – вы целую книгу о нем написали.

Н.ПЕТРОВ: С одной стороны, кратко не получается, в общем-то, «сталинский питомец» - и есть та самая краткая характеристика, которая наиболее точно отражает, кем он был, чью волю выполнял и, собственно говоря, именно суть его подготовки и нахождения на этом посту...........................................................................................

Thumbs up Thumbs down

3

Re: За какие "на самом деле" грехи рассстреляли Н.И.Ежова

Н.ПЕТРОВ: Тусовка, примета времени. А почему бы не приглашать гостей, когда еды вдоволь, питья вдоволь, и гости, кстати говоря, не какие-то там второсортные – хорошие писатели: и Бабель, и Кассиль, и Урицкий, редактор газеты, и Кольцов захаживал. Так что это были на самом деле вполне светские вечера.

Интересно, что за редактор Урицкий, первый раз сталкиваюсь, может, кто просветит ?

Thumbs up Thumbs down

4

Re: За какие "на самом деле" грехи рассстреляли Н.И.Ежова

Какой-то С.Б.Урицкий в 30-х редактировал "Крестьянскую газету".

Roma locuta, causa finita

Thumbs up Thumbs down

5

Re: За какие "на самом деле" грехи рассстреляли Н.И.Ежова

Дмитрий Егоров  пишет:

Какой-то С.Б.Урицкий в 30-х редактировал "Крестьянскую газету".

Пасиб. Сьоводни (с) получил твой "1941" - уже смакую... smile

Thumbs up Thumbs down

6

Re: За какие "на самом деле" грехи рассстреляли Н.И.Ежова

Дмитрий Егоров пишет:

Какой-то С.Б.Урицкий в 30-х редактировал "Крестьянскую газету".

Мдя, редактировал... Наткнулся совершенно случайно: 

http://www.memo.ru/memory/donskoe/d40.htm

Урицкий Семен Борисович. Род.1893, г.Черкассы УССР; еврей, чл.ВКП(б), обр.высшее, директор Всесоюзной книжной палаты, прож.: г.Москва, Котельническая наб., 17-23.
Арест. 19.07.1938. Приговорен ВКВС 21.01.1940, обв.: шпионаж, провокаторская деятельность, участие во враждебной подрывной работе ряда антисоветских организаций. Расстрелян 22.01.1940. Реабилитирован 26.05.1956.

Thumbs up Thumbs down

7

Re: За какие "на самом деле" грехи рассстреляли Н.И.Ежова

Леонид Наумов
"Кровавый карлик" против Вождя народов. Заговор Ежова
Серия: Сталинский ренессанс

Издательства: Эксмо, Яуза, 2009 г.
Твердый переплет, 464 стр.
ISBN   978-5-699-29976-8
Тираж: 4000 экз.
Формат: 84x108/32
   
От издателя 
  В 1937-1938 гг. советская пресса славила его как "сталинского наркома", "почетного чекиста" и "чудесного, несгибаемого большевика".
Год спустя он был казнен как заговорщик и враг народа.
В народной памяти Генеральный комиссар государственной безопасности Николай Ежов остался "кровавым карликом", палачом и извращенцем.
Но в чем была подлинная причина его расстрела и разгрома "ежовщины"? Зачем Сталину понадобилось второй раз за два года чистить "органы"? Существовал ли в недрах НКВД реальный антисталинский заговор? И почему при Ежове в различных регионах СССР репрессии проводились с разной степенью интенсивности - руководители одних областей ограничивались выполнением приказов Сталина, а в других проявляли "инициативу", увеличивая количество репрессированных в 10 и больше раз? Был ли Ежов покорным проводником воли Вождя или попытался начать собственную игру в борьбе за власть?
Новая книга ведущего исследователя эпохи "Большого террора" проливает свет на все эти вопросы, разгадывая одну из главных тайн советской истории.

Thumbs up Thumbs down

8

Re: За какие "на самом деле" грехи рассстреляли Н.И.Ежова

<Леонид Наумов "Кровавый карлик" против Вождя народов. Заговор Ежова КниШка замечательная, весьма рекомендую... )

http://www.novayagazeta.ru/data/2009/gulag04/00.html       "НОВАЯ ГАЗЕТА"  01.06.2009
Как растили Ежевичку      Павел Полян, Николай Поболь
Сталин с 1934 года бережно готовил главного палача для Большого террора
  Уроженец села Вейверы Мариампольского уезда и выходец из русско-литовской семьи отставного солдата и прислуги капельмейстера, сам Николай Иванович Ежов в своих анкетах косил под питерца по рождению и под путиловца по происхождению. На самом деле он и впрямь отслужил около пяти лет в Петрограде, но в менее революционном месте: у своего свояка-портного — подмастерьем, прислугой и по совместительству мальчиком-любовником.
  Карьерные обстоятельства помотали коротышку Ежова по стране, но несмотря на малый рост (не то 151, не то 154 см), в Алма-Ате, где он трудился замответсекретаря Казахского обкома и заворгделом, его заприметили и из Москвы — глазами Ивана Михайловича Москвина, главного кадровика партии, а значит, и страны*. И вот с 16 июля 1927 года Ежов прописался в аппарате ЦК, на должности помощника заведующего организационно-распределительного отдела ЦК ВКП(б). Через 4 месяца поднялся до замзавотделом, проработал до конца 1929 года. Пробыв с годик в наркомате земледелия (замнаркома), он снова вернулся к любимому делу и около шести лет возглавлял аппаратно-ключевые отделы ЦК — распределительный, затем промышленный (и одновременно планово-торгово-финансовых органов и политико-административный) и, наконец, отдел руководящих органов. И все это в сочетании с детятельностью в комиссиях ЦК по чистке партиии и партконтроля (где его непосредственным начальником был Каганович)!
  На XVII съезде партии — «Съезде Победителей» — Ежова избирают в ЦК. Еще более подтолкнуло Ежова наверх «Кировское дело», во время и после которого он хорошо «позачищал» собственно Кремль и распутал «клубок» вокруг Авеля Енукидзе. Сталин назначил его за это с 1 февраля 1935 года еще и секретарем ЦК, курирующим органы (ранее это делал Л. Каганович). Так что карьера у него была пусть и не исключительно, но главным образом партийная, притом аппаратная. Сами этапы этой карьеры делали совершенно логичным ее следующий, внепартийный, пик — назначение 26 сентября 1936 года в Наркомат внутренних дел.
  Без этого никак не понять той чуть ли не задушевности и искренней отеческой заботы, которыми так и пышут нижеследующие письма (а точнее, шифровки) к Ежову от Кагановича и Сталина. Когда и о ком они еще так заботились? А речь в них идет о чуть ли не квартальном отпуске Ежова, когда он с июня по октябрь 1934 года, пропуская пленумы ЦК, пролечился в Австрии, Германии и Италии.

НАЛЬЧИК — ЕЖОВУ
Получил твое письмо благодарю. Пленум у нас прошел хорошо, сегодня начался главный. Очень жалею, что ты нездоров и отдыхаешь плохо. Прошу тебя постарайся отдыхать спокойно и уверенно. Несмотря на то, что в КПК и отделе без тебя тяжело, я считаю, что ты должен провести отпуск до конца.
Шлем тебе сердечный дружеский привет. ЛАЗАРЬ. 29/VI.34 г.
(Здесь и далее: РГАСПИ. Ф.17. Оп.167. Д.43)

ВЕНА ПОЛПРЕДСТВО СССР ЕЖОВУ
Прошу сообщить о самочувствии, результаты консультации и определение курса лечения. В дальнейшем прошу регулярно информировать о состоянии здоровья и ходе лечения.
Сердечный привет.  ЛАЗАРЬ. 28/VII.34 г.

Строго секретно
Шифром
БЕРЛИН ПОЛПРЕДСТВО БЕССОНОВУ
Очень прошу Вас обратить внимание на Ежова: он серьезно болен и недооценивает серьезности своего положения. Оказывайте ему помощь и окружите его заботой. Имейте ввиду, что человек он хороший и работник ценнейший. Буду благодарен, если регулярно будете сообщать в ЦК о ходе лечения.
С Т А Л И Н  5.VIII.34 г.

Е Ж О В У
Письмо получил, благодарю за сообщение. Мне передали что ты все еще не спокойно отдыхаешь. Настаиваем на том, чтобы ты использовал представленный тебе отпуск, не нервируя себя желанием поскорее выехать. Надеюсь, что проявишь и в лечении такую же эффективность, как и в работе.
Сердечный привет. КАГАНОВИЧ.  15/VIII.34г.

ВЕНА ПОЛПРЕДСТВО ЕЖОВУ
Имеются сведения что ты собираешься после 25 августа прекратить отпуск и выехать в Москву. Настаиваем на том, чтобы ты провел лечение и отдых заграницей, где это найдут необходимым врачи. Приедешь в Москву после того, как ты окончательно поправишься.
Прошу не нервничать по случаю расходов.
Сердечный привет  КАГАНОВИЧ.  26/VIII.34 г.
(РГАСПИ. Ф.17. Оп.167. Д.44)

  28 августа даже Политбюро приняло спецрешение по этому государственной важности вопросу: лечиться, лечиться и еще раз лечиться, на что выдать дополнительную тысячу золотых рублей (и это в стране еще не законченного Голодомора!). А ведь большевики никогда не отличались особой сентиментальностью и уж точно правительственных шифрограмм по поводу чьей-то болезни или усталости (да еще в таком количестве — мы приводим далеко не все) никому не посылалось. А тут — второй человек в партии в то время — Лазарь Каганович, да и сам Сталин, так трогательно и по-отечески трепетно заботятся о здоровье своего подчиненного — Ежевички, как его тогда ласково называл вождь! Зная теперь иезуитский характер Сталина, его умение задолго продумывать кадровые решения, можно предположить, что Ежова уже начинали готовить на должность наркома внутренних дел, о чем он, может быть, даже знал, как и о том, чем это может грозить.
   Вообще это благодатная тема «Начальство на отдыхе» Горками Ленинскими далеко не исчерпывается и ждет своего исследователя. Доводилось в разных местах отдыхать и Ежову. Мало того, однажды случай свел его за одним курортным столом с Мандельштамом, в решении «вопроса о котором» он, по просьбе Ставского, так «помог» в 1938 году.
  Совместное пребывание на совнаркомовской даче в Сухуме в апреле 1930 года (тогда Ежов был всего лишь замнаркомом земледелия, но зато в самый разгар раскулачивания!) запечатлено в «Воспоминаниях» Надежды Мандельштам: «Сухумский Ежов был скромным и довольно приятным человеком. Он еще не свыкся с машиной, и потому не считал ее своей исключительной привилегией, на которую не смеет претендовать обыкновенный человек. Мы иногда просили, чтобы он нас довез до города, и он никогда не отказывал... По утрам Ежов вставал раньше всех, чтобы нарезать побольше роз для молодой литературоведки, приятельницы Багрицкого, за которой он ухаживал». А в день смерти Маяковского Осип Эмильевич и Надежда Яковлевна остановили разудалые пляски отдыхающих партийцев фразой о том, что «грузинские наркомы не стали бы танцевать в день смерти грузинского национального поэта». Ежов (он был среди отплясывающих) понял, и танцы прекратились.
  Еще удивительнее свидетельство о до-московском — алма-атинском — Ежове. Свидетельство бывшего зэка и жителя Алма-Аты Юрия Домбровского: «Многие из моих современников, особенно партийцев, с ним сталкивались по работе или лично. Так вот, не было ни одного, кто сказал бы о нем плохо. Это был отзывчивый, гуманный, мягкий, тактичный человек. Любое неприятное личное дело он обязательно старался решить келейно, спустить на тормозах. Повторяю: это общий отзыв. Так неужели все лгали? Ведь разговаривали мы уже после падения «кровавого режима». Многие его так и называли «кровавый карлик». И действительно, вряд ли был в истории человек кровавее его».
  Так в чем же тайна перевоплощения столь гуманного человека и неутомимого танцора в железного наркома, в палача с забрызганными кровью по локоть ежовыми рукавицами? Никакой тайны тут нет — все определяют функция и должность. Конечно, только в том случае, если сам человек абсолютно ничего из себя не представляет, если он только слепой исполнитель своей функции.
  Сталин хорошо понимал в кадрах. Для него было очень важно, чтобы, в отличие от Г.Г. Ягоды, тот, кто возглавит НКВД, не имел никаких связей со старой партийной гвардией и военной верхушкой, которые Сталин собирался ликвидировать ежовыми рукавицами Ежевички.
  26 сентября 1936 года Ежов был на Политбюро утвержден в должности наркома НКВД. Утверждение на Политбюро было простой формальностью — за сутки до этого Каганович прочитал Ежову телеграмму из Сочи, подписанную Сталиным и Ждановым: «Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение т. Ежова на пост нарком-внудела. Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока...»
  С 19 по 24 августа того же года в Москве проходил первый открытый политический процесс по делу «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра» во главе с Г.Е. Зиновьевым и Л.Б. Каменевым. Все 16 обвиняемых были приговорены к расстрелу. Но 10 сентября произошло нечто невероятное — по тому же делу из-за отсутствия «законных оснований» были прекращены следствия в отношении Н.И. Бухарина и А.И. Рыкова. Простить такое Сталин не мог, и судьба Г.Г. Ягоды была решена.
  Ежов же успешно провел второй открытый политический процесс по делу «Параллельного антисоветского троцкистского центра» (23 — 30 января 1937 года) и третий — по делу об «Антисоветском правотроцкистком блоке» (2 — 13 марта 1938 года), на котором было вынесено 17 смертных приговоров, в том числе Н.И. Бухарину и А.И. Рыкову. А ведь показушные открытые процессы 1937—1938 гг. — лишь самая верхушка Большого террора, или «ежовщины», когда были арестованы1,7 млн человек и из них около 0,7 млн расстреляны.
  Уже в январе 1937 года Ежову присвоили звание генерального комиссара госбезопасности, 17 июля наградили орденом Ленина, одновременно переименовав столицу Черкесии город Сулимов (ранее Батал-пашинск) в Ежово-Черкесск. Пик восхвалений Ежова пришелся на 20 декабря 1937 года, когда в Большом театре отмечалось 20-летие ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД.
  Мавр, сделавший свое дело, как известно, должен уйти. И 25 ноября 1938 года интерес Сталина к здоровью Ежевички снова усилился: Ежова отрешили от должности наркомвнудела, а 10 апреля арестовали и освободили от всех прочих должностей.
  В Сухановке Ежов испытал на себе все собственные нововведения по ужесточению режима и методов допроса с пристрастием. Оказалось, что он и сам отчаянно боялся этого «пристрастия», а потому до суда подписывал все — от мужеложства (о чем он заявил, кстати, по собственной инициативе) до работы в поте лица на всевозможные разведки. Тут-то припомнили ему и шикарный отпуск в Европах в 1934 году: мол, застуканного в венской клинике профессора Ноордена в постели с медсестрой, его шантажировали и заставили работать на немецкую разведку.
  От любой шпионской деятельности Ежов на суде отрекся. Судили же Ежова 3 февраля 1940 года в Военной коллегии Верховного суда СССР на закрытом заседании под председательством В.В. Ульриха. И тут он неожиданно взбунтовался — отказался почти от всех показаний, но сказал небезынтересную фразу: «Я почистил 14000 чекистов, но моя вина заключается в том, что я мало их чистил».
  На следующий день, 4 февраля 1940 года, его расстреляли.
* Кстати, благодетель Москвин (1890 — 1937) был арестован 14 июня 1937 года, обвинен в шпионаже и даже в участии в масонской организации и расстрелян 27 ноября того же года, т.е. в самый пик могущества Ежова.

Thumbs up Thumbs down